Исторический очерк Воспоминания - страница 11

^ Воспоминания Ольги Никандровны Овен
25 мая 1965 г. я пришла работать в библиотеку Калининского педагогического института, имея за плечами библиотечный институт, аспирантуру, четырехлетний опыт заведования библиотекой Карадагской биостанции АН СССР в Крыму и шестилетний - в должности заведующей методическим отделом Калининской областной библиотеки им. А.М. Горького. Пришла после долгих уговоров ректора института В.В. Комина, с которым до этого два года (1957-1959) работала на историко-филологическом факультете Кабардино-Балкарского университета: он был деканом факультета, я преподавала русскую литературу.

Не помню, бывала ли я в библиотеке института до поступления на работу. Наверно, нет, потому что, переступив порог здания, была настолько потрясена, что проклинала себя за необдуманное решение и готова была бежать, куда глаза глядят. Почему-то вход в здание с улицы был закрыт, многие годы приходилось ходить через черный вход, со двора. Многим, наверно, помнится этот вход: небольшая дверь, проходя через которую хотелось пригнуться, какие-то темные закутки, ступеньки... Грязные, обшарпанные стены, не видевшие ремонта не один десяток лет. А от взгляда на оборудование библиотеки, волосы вставали дыбом: на абонементе стеллажи, кое-как вытесанные топором, упирались в потолок, и библиотекари, как кошки, карабкались на них, чтобы достать книги с верхних полок. И здесь те же самые темные коридорчики, ступеньки. Позже стеллажи приходилось без конца укреплять, ставить распорки, потому что, рассыхаясь, они начинали наклоняться, падать, и только счастливая случайность уберегла сотрудников от травм, а возможно, и от гибели.

Не лучше выглядел и читальный зал: здесь стояла “старинная мебель” – огромные, закрытые с одной стороны стеллажи. Нижняя их часть была вдвое глубже верхней. Места они занимали много, а толку от них мало. Сам читальный зал, заставленный грязными, облезлыми, похожими на самодельные столами, до двух часов дня служил лекционной аудиторией и только с трех часов дня использовался по прямому назначению.

Попасть в такую обстановку из настоящего дворца книги, где все сияло чистотой и порядком, куда водили на экскурсии приезжавших в Калинин иностранцев, было настолько невероятным, что казалось дурным сном. Первым побуждением было отказаться под любым предлогом, только бы не видеть всего этого ужаса. Но ведь я пришла сюда по собственной воле, значит, надо приниматься за работу, что-то делать, чтобы приводить библиотеку в божеский вид, тем более что ректор обещал полную поддержку и понимание. И надо сразу сказать, что свои обещания он сдержал.

Нас было двенадцать: В.А. Соловьева, у которой я приняла библиотеку, Т.В. Мосолова, А.А. Васильева, Т.И. Бажанова, В.С. Ланкова, О.М. Синякова, А.И. Некрасова, О.П. Федорова, Н.Д. Шушакова, М.Н. Конькова, Н.В. Козлова и я.

С такой командой начиналась моя работа. О некоторых из этих сотрудников я скажу позднее.

Первые радости ждали меня, когда я познакомилась с составом фонда и поняла, какое это удивительное собрание. Каждый день приносил какие-нибудь открытия. Причем иногда довольно неожиданные вещи заставляли еще пристальнее изучать фонд, хотя для этого совершенно не было времени.

Однажды кто-то из работников абонемента вызвал меня из моего “кабинета” – из-за стола, приткнувшегося в фонде между стеллажами: меня спрашивали какие-то мужчины. Уже один их вид свидетельствовал о полном благополучии и довольстве. Они сразу приступили к делу: сообщив о том, что, по их данным, в нашем фонде хранится много старинной церковной литературы, они предложили в обмен на нее любые научные книги, независимо от места издания и стоимости. Разговора не получилось, так как я сразу сказала “нет”. Гости сообщили мне, что представляют Московскую патриархию и пытались убедить меня в выгоде предлагаемого обмена, но, кроме отказа, они ничего не услышали. Хотя библиотека, как всегда, испытывала острейшую нужду в новой научной литературе, особенно в зарубежных изданиях.

Возможно, в тот момент я была не права, но рука не поднималась отдать старинные книги, те, что составляют сейчас ядро фонда отдела редких книг, его наиболее ценную часть.

Позднее о ценности этого собрания не раз напоминали посещения священника собора “Белая Троица” Г. Штурука, работавшего над диссертацией по истории этого собора и находившего много таких книг, которые он не мог получить даже в крупнейших московских и ленинградских библиотеках.

Очень удивило письмо, полученное однажды из Западной Германии от профессора, чье имя я не запомнила, так как письмо отобрали “компетентные органы”. Профессор просил прислать ему для работы книгу Б. Варения “География генеральная”, изданную в петровские времена. Запрашивать эту книгу в конкретной провинциальной вузовской библиотеке мог только человек, хорошо знакомый с ее книжным фондом. Невольно напрашивалась мысль о том, что профессор мог побывать в нашей библиотеке только в одно, совершенно определенное время – в октябре-декабре 1941 г. Ему было направлено письмо с рекомендацией обратиться за книгой в международный абонемент библиотеки им. Ленина в Москве.

Приходили запросы на рукописные книги, описание которых было в свое время опубликовано И.Ф. Голубевым. Книги еще в 1959 г. были переданы в областной архив вместе с другими рукописными документами, хранившимися до этого в библиотеке.

Существовал в библиотеке шкаф со специально отобранными редкими книгами. Их было немного, и не всегда был понятен принцип отбора, но толчок для дальнейшего пополнения этого собрания был дан. Понемногу весь коллектив библиотеки включился в поиски редких книг. Вначале это шло без всякой системы: книги, попадавшиеся под руку при выполнении запросов читателей или в процессе расстановки, чем-то привлекшие внимание, извлекались из основного фонда. Если они соответствовали установленным критериям отбора, то отправлялись в фонд редких книг.

Позднее, когда создавался отдел книгохранения, был проведен сплошной просмотр всего фонда и отобраны редкие книги.

Иногда они выявлялись и теми сотрудниками, кто работал с каталогами.

Были собраны в одном месте печатные каталоги старинных изданий и другая справочная литература, помогающие иногда идентифицировать книги, а также делать их описания. К сожалению, ни сил, ни времени для углубленного изучения этой части фонда не было.

Пожалуй, стоит еще отметить, что выделение фонда редких книг натолкнуло меня на мысль разработать спецкурс по истории книги для студентов исторического факультета, что и было сделано. Около десяти лет этот спецкурс входил в учебные планы истфака. Кроме того, на базе фонда редких книг проводились отдельные занятия для студентов-филологов, для слушателей факультета повышения квалификации, для учащихся библиотечного отделения культпросветучилища. Много было экскурсий для школ города.

В те же годы мы стали активно участвовать в работе городского клуба краеведов. На его заседаниях мы рассказывали о прижизненных изданиях русских писателей XIII-XIX вв., хранящихся в фондах библиотеки, о собрании краеведческой литературы, о материалах по истории школы Максимовича и др.

Была составлена картотека изданий периода первой русской революции 1905-1906 гг., сделано описание прижизненных изданий произведений В.И. Ленина ( к 100-летию со дня рождения).

В общем, делалось все, чтобы максимально раскрыть перед читателями наши книжные богатства.

Иногда это готово было плохо обернуться для библиотеки. Например, при организации музея А.С. Пушкина в Берново мы чуть не лишились прижизненных пушкинских изданий, которые музей требовал через обком КПСС в свою экспозицию. Пришлось идти на обман: из всех каталогов и картотек были изъяты карточки на эти издания, и мы делали вид, что таких изданий у нас никогда не было.

С огромным трудом и лишь спустя несколько лет удалось вернуть в библиотеку книги, выданные краеведческому музею для экспозиции, посвященной 50-летию Октябрьской революции.

Иногда дело доходило до курьезов. К 70-летию Л.И. Брежнева местные власти решили преподнести ему какой-то необыкновенный альбом. Прослышав об уникальной книге из нашего фонда – В. Стасов “История книги “Византийские эмали” А.В. Звенигородского” (СПб.,1898) – начальство из обкома КПСС приказало выдать книгу посланцу полиграфкомбината в качестве образца. Я отказалась выполнять этот приказ, хотя последствия ослушания могли быть для меня весьма печальными. Слава Богу, все обошлось. Полиграфист, посмотрев книгу у меня в кабинете, понял, что ничего подобного они сделать не смогут. Тем дело и кончилось.

Я невольно так много пишу о редких книгах, так как они для меня, наверное, главный интерес в жизни. Работая директором библиотеки, изо дня в день занимаясь хозяйственными, организационными, кадровыми делами, я мечтала избавиться от всей этой суеты и остаться наедине с книгами, погрузиться в их изучение. В жизни мечты сбываются не часто, но моя все-таки сбылась.

А теперь надо вернуться к началу. Первое, что свалилось на мою голову, – перемещение фонда библиотеки заочного отделения, которой заведовала Т.И.Бажанова, из корпуса “Б” в здание на ул.Урицкого, где находилась основная часть библиотеки. В течение нескольких дней мы сначала выгружали книги из окна на грузовую машину, потом проводили эту операцию в обратном порядке. Книг было больше 40 тысяч. Для меня этот переезд стал первой ласточкой. Не могу припомнить года, когда не устраивались бесконечные конвейеры или не переставлялись книги с одних стеллажей на другие, чтобы выкроить еще немножко места для новых поступлений.

До конца 1967 г. библиотека жила в страшной тесноте. Казалось, неоткуда ждать просвета. Но к 50-летию института вошел в строй корпус № 3. Туда переехал физико-математический факультет, до этого размещавшийся со всеми своими аудиториями, лабораториями и мастерскими в одном здании с библиотекой.

По недосмотру или из-за халатности кого-то из лаборантов библиотека получила на прощание “подарок”, чуть было не уничтоживший часть библиотеки. Под дверьми одного из книгохранилищ был оставлен флакон с какой-то жидкостью. Уборщица, наведя порядок, бросила флакон в ведро с водой, и заметив, что ведро вдруг стало дымиться, вынесла его к черному входу и поставила там. Через минуту прогремел взрыв. Толстые стены и двери смягчили взрывную волну, но некоторые рамы и стекла вылетели. Пострадали и двое входивших в здание – они были поранены осколками стекла. Самым неприятным (и смешным) в этой истории оказалось стремление “компетентных органов” найти злой умысел, приписать кому-нибудь попытку совершить террористический акт. Правда, тогда нам всем было не до смеха.

Помещения, освободившиеся после перевода факультета, были частично перепланированы, отремонтированы, но библиотека не стала хозяйкой всего здания. Второй этаж заняли ректорат, хозяйственная часть, бухгалтерия, партком, местком. В подвалах оставались слесарная и столярная мастерские. Не была освобождена и находившаяся в этом корпусе квартира, в которой жил с семьей сын прежнего ректора П.П. Полянского.

И все-таки можно было вздохнуть посвободнее. Библиотеке были полностью переданы первый и третий этажи. Это позволило более удобно разместить отделы комплектования и обработки, выделить учебный абонемент и за счет небольшой перепланировки расширить площадь абонемента научной и художественной литературы.

Воспользовавшись опытом научной библиотеки ленинградского университета, стали заказывать каркасы стеллажей из металлического уголка. Это давало возможность делать их более компактными и любых размеров в зависимости от помещения. Смогли, наконец, собрать и установить металлические стеллажи, полученные почти два года назад из Саратова.

Мы с нетерпением ждали момента, когда освободятся подвалы, чтобы организовать там отдел книгохранения. Сначала была выведена столярная мастерская, а позже и слесарная. Но до того, как начался ремонт этих помещений, мы чуть было не потеряли их. Горисполком, не спрашивая согласия ректора, решил по-своему использовать их и не нашел ничего умнее, как открыть в подвалах пивной бар. Никто из нас не мог поверить в эту бредовую затею, но тем не менее ректору пришлось выдержать настоящий бой с городскими властями.

Хотя помещений у библиотеки и прибавилось, фонд рос еще быстрее. К тому же пришлось забрать так называемый дублетный фонд из бомбоубежища под корпусом “Б”. Снова и снова приходилось добиваться новых площадей. Городские власти на словах готовы были помочь, иногда даже предлагали какие-то помещения, но всегда эти помещения оказывались совершенно непригодными, как, например, подвал-бомбоубежище под зданием хозрасчетной поликлиники: по стенам стекала вода и озерами стояла на полу.

Многие годы мы жили мечтой о постройке университетского городка, где для библиотеки предполагалось построить специальное здание по самым современным проектам. Были готовы чертежи и даже макет. Сначала очень долго не могли определить место строительства городка. Самый первый вариант казался самым удачным – на месте парка Победы, но он был отвергнут властями под тем предлогом, что здесь намечается возведение какого-то предприятия, связанного с электроникой. Потом одно за другим следовали предложения строить городок на окраине микрорайона Южный, на Дорошихе, наконец, на берегу Волги за поселком Власьево. Именно под эту площадку делались планировка, чертежи и макеты, т.е. весь проект. К сожалению, было это в конце 1970-х гг., и в связи с подготовкой к Московской олимпиаде 1980 г. проект был “зарублен”. Последней площадкой стала Соминка, где как бы и началось строительство. Но кроме двух учебных корпусов и общежития не построено ничего.

А основное здание библиотеки понемногу освобождалось. В 1972 г., после ввода в эксплуатацию пристройки к главному корпусу, выехал ректорат и другие административные службы. Правда, значительная часть освободившихся посещений была отдана четырем кафедрам общественных наук, они получили в свое владение кроме комнат, где размещались сами кафедры, четыре больших зала под кабинеты, которые в основном пустовали. Но таковы были “правила игры” в те времена. Залы использовались под разные заседания и собрания. А работники библиотеки лишь с завистью смотрели на пустующие помещения, так необходимые для размещения книг и читателей.

В конце концов были освобождены и они. Можно было открыть специализированные читальные залы, посвободнее разместить книги. Беда была в том, что здание совершенно не приспособлено для библиотеки и требовало срочного капитального ремонта. Не везде можно было размещать книги, так как перекрытия не могли выдержать такой нагрузки.

И тем не менее библиотека, наконец, стала похожа на библиотеку. Довольно удобно разместились абонементы, посадочных мест в читальном зале вполне хватало для читателей. Просторное помещение получил справочно-библиографический отдел, появился зал каталогов. Практически все отделы библиотеки смогли работать в приличных условиях.

Очень много пришлось положить сил, чтобы создать в библиотеке коллектив единомышленников. Начинать пришлось с главного: каждый должен был понять, что он отвечает за свой участок работы, а все вместе – за работу библиотеки. Нелегко было отучить сотрудников от механического выполнения приказов и распоряжений, от привычки с каждой мелочью обращаться к руководителю библиотеки (так было поставлено дело до моего прихода: все, вплоть до того, куда какую книгу поставить, решала заведующая библиотекой; инициатива, мягко говоря, не поощрялась). Конечно, трудно было вначале менять прежние порядки. Но работа из-под палки, работа без учета способностей и возможностей каждого члена коллектива была бесплодна. И постепенно стали проявляться таланты, у сотрудников возник интерес к делу, поступили предложения по улучшению организации работы.

Позже на одном из семинаров, проводимых методическим отделом НБ МГУ, два дня были посвящены работе по управлению. Их вела директор Тартусской университетской библиотеки Л.Ю. Пээп. Я убедилась в правильности выбранного направления в работе с людьми. По возвращении я организовала подобные занятия с заведующими отделами и секторами. Это очень помогло в дальнейшей работе. Сотрудники поверили в то, что вместе мы сможем многое сделать, перестали бояться постоянных окриков, унижения их человеческого достоинства, и дело пошло гораздо лучше.

Конечно, было всякое. С увеличением количества работников приходили и люди случайные, люди с дурными характерами, но коллектив как-то избавлялся от таких людей, они просто уходили сами.

С гордостью и удовлетворением могу вспомнить, как, провожая меня на пенсию, ректор отметил, что библиотека – единственное подразделение в университете, со скандалами в котором ректорату ни разу не приходилось разбираться.

Разбирались сами. Чего это стоило мне, знаю только я. Но знаю также, что именно такое отношение к сотрудникам способствовало укреплению коллектива и созданию спокойной творческой атмосферы.

Сплачивали коллектив и праздники, которые постепенно стали неотъемлемой частью жизни библиотеки. Вдруг оказалось, что в каждом из сотрудников скрыт какой-то талант. Посмотреть на наши праздники приходили все, кто работал в библиотечном корпусе, в ректорате. Чаще всего заводилами были “девки-чернавки” из читального зала – Т.А.Митрошкина, В.И.Васильева, О.Г.Конюхова и др. А прозвище свое они получили за самый тяжелый труд: ни у одного другого отдела не было такого напряженного графика работы и такого количества читателей, как у них.

Очень много людей прошло через библиотеку за 19 лет моей работы. Приходили и уходили через 2-3 года жены офицеров, учившихся в академии ПВО, приходили те, кто сознательно искал временного прибежища до подыскания более высокооплачиваемой работы, или те, кто, начав работать в библиотеке, понимал, что выбрал не свою дорогу. Конечно, было нелегко обучать каждого нового сотрудника основам библиотечного дела, но без этого обойтись было нельзя. Учились каждый на своем рабочем месте и все вместе (как правило, это были группы по 5-7 человек) по специально разработанной программе. По окончании обучения, после сдачи экзамена устраивался праздник посвящения в библиотекари. Сколько веселой выдумки и изобретательности вкладывал в организацию праздника весь коллектив! Каждый год приходилось придумывать что-то новое. И, пожалуй, не было ни одного посвящения в библиотекари, которое не запомнилось бы чем-то особенным.

Многие из прошедших этот обряд остались работать в библиотеке? Думаю, что нет. Но не сомневаюсь, что полученные знания очень многим пригодились в дальнейшем, и абсолютно уверена, что никто из проработавших в библиотеке даже недолго, не вспомнит это время и своих коллег недобрым словом. Разве что вспомнит с горечью огромные физические нагрузки и, как всегда, нищенскую оплату труда.

Вспоминаешь, и перед мысленным взором проходят давние события, калейдоскоп знакомых лиц, слышатся их голоса. Чаще всего встают в памяти “конвейеры”, превратившиеся в своеобразную разновидность утренней зарядки. Где-то в конце или в середине “конвейра”, как правило, слышатся песни, смех: значит там Агата Ивановна Васильева, неунывающая сибирячка, способная разрядить напряжение от тяжелой, всем опостылевшей работы какой-нибудь незатейливой шуткой, анекдотом или частушкой. И трудно было представить ее тщательно, скрупулезно работающей с документами по учету книжного фонда. Если перелистать инвентарные книги 1970-х гг., сразу заметишь ее четкий почерк. Наверное, именно этот основной документ библиотеки может многое сказать о тех, кто долгие годы вписывал сюда сведения обо всех новых поступлениях.

Меняется время, меняются люди, жизнь идет своим чередом. На смену старым сотрудникам приходят новые. Как жаль, что невозможно вспомнить всех, с кем довелось пройти какую-то часть длинной дороги жизни. Вот некоторые из них: Ира (теперь Ирина Мечиславовна) Прокопович. Она пришла в библиотеку молоденькой, не знающей жизни девочкой. Многие проблемы приходилось решать не с ней, а с ее папой. Нелегко было привить ей чувство ответственности за порученную работу; но рядом с ней работали такие люди, как Валентина Ивановна Васильева, и их пример понемногу заставил Ирину понять, что без полной отдачи сил работа никогда не принесет удовлетворения. И уже проработав более 25 лет в разных отделах библиотеки, став неплохим специалистом, она до сих пор с благодарностью вспоминает читальный зал, своих первых наставников и первые библиотечные уроки.

Сразу же после окончания школы, ничего не умея, появилась у нас Зина Никанорова (Зинаида Ростиславовна Семенова). Определили ее в отдел комплектования, там она и осталась. Старательная, аккуратная; ей с полным правом передала Агата Ивановна учет книжных фондов.

Раньше их пришла работать в библиотеку Лена (Елена Алексеевна) Густова. Она выбрала профессию библиотекаря по примеру своей матери М.А. Густовой, заведовавшей одной из массовых библиотек в городе. Лена долго искала свое место, пока, наконец, не попала в отдел научной обработки и каталогизации. Здесь она работает до сих пор. Ей не по душе была работа с читателями, а вот на участке, где главным ее собеседником оказалась книга, она нашла себя. Позже Елена Алексеевна легко освоила компьютер, и теперь через ее руки проходят все поступающие в библиотеку книги.

Е.А. Густова, З.Р. Семенова – они не на виду, но без их работы, требующей предельной точности и ответственности, нарушится нормальное функционирование библиотеки. Найдется ли в свое время достойная замена им?

Вспомню еще некоторых сотрудниц библиотеки. Если бы пришлось начинать свою работу сначала, хотелось бы снова видеть их своими коллегами. И не только их. Обо всех написать, к сожалению, невозможно, но всех вспоминаю с благодарностью: Анну Арсеньевну Васильеву, Нину Дмитриевну Шушакову, Людмилу Михайловну Кочелеву, более молодых сотрудниц Елену Николаевну Петрову, Аллу Викторовну Николаеву, Татьяну Александровну Митрошкину и многих, многих других.

Каждая из названных моих сотрудниц личность, и в каждой я всегда и больше всего ценила творческое начало, инициативу, у каждой не грех и мне было чему-то поучиться. За многие годы работы я пришла к твердому убеждению: как учитель славится своими учениками, так любой руководитель должен гордиться успехами своих подчиненных, потому что их успехи – это вклад в общее дело, и чем весомее этот вклад, тем больше славы руководителю, сумевшему найти таких людей и помочь развитию их способностей.

Осталось сказать совсем немного.

Не ожидала, что на склоне дней судьба преподнесет мне такой подарок: шесть лет (1993-1999) я смогла заниматься тем, о чем мечтала в годы заведования библиотекой – редкими книгами, историей формирования фондов и, как следствие этой истории – тверскими усадьбами, вначале – усадебными библиотеками, а позже историей усадеб целиком. Не могла даже вообразить, какой мир, совсем незнакомый и потрясающе интересный, откроется за архивными документами, тысячи которых прошли через мои руки. Не менее интересными оказались и документы по истории библиотеки. В юности мне хотелось писать – осуществилась и эта мечта. Многое написано за шесть лет, многое ждет своего часа (увы, наверное, не дождется).

Бесконечно благодарна новому руководству библиотеки: директору Е.И. Березкиной, ее заместителям по научной работе сначала Л.М. Кочелевой, затем Л.Е. Козловской (до этого стоявшей во главе отдела редких книг) за созданные мне идеальные условия для научной работы. Жаль только одного: силы и возможности человека не беспредельны, все имеет свой конец.


6357866687679309.html
6358000019419585.html
6358175222082801.html
6358323757475409.html
6358363171160651.html